15 мая – ИА SM.News. Сегодня мы поговорим о том, почему южноуральский рынок труда не является привлекательным для жителей соседних регионов, отъезде квалифицированных кадров из региона, а также о проблемах миграции рабочей силы из ближнего зарубежья и усилении миграционного контроля региональными властями по поручению Совета безопасности РФ.
Во-первых, низкая привлекательность работы в Челябинской области связана с недостаточно высокой зарплатой. По данным Росстата, в 2022 году средняя зарплата в Челябинской области составила около 50 тысяч рублей в месяц, что значительно ниже, чем в Москве или Санкт-Петербурге (122 и 70 тысяч рублей, соответственно). Это делает рынок труда Челябинской области менее привлекательным для жителей других регионов, особенно для тех, кто ищет работу с высокой оплатой.
Во-вторых, вышеупомянутая проблема обусловлена отсутствием перспективных вакансий. Челябинская область не является столь же динамично развивающимся регионом как соседняя Свердловская область и регионы Сибири, и здесь мало новых инвестиционных проектов. Большинство предприятий работают на старом оборудовании, что не позволяет создавать новые рабочие места и повышать уровень зарплат.
В-третьих, низкие перспективы трудовой миграции на Южный Урал из других регионов нашей страны связаны с неблагоприятной экологической ситуацией. Челябинск является одним из самых загрязненных городов России, что отрицательно влияет на здоровье людей и делает регион менее привлекательным для жизни и работы.
— Челябинская область это глубоко среднестатистический регион. У нас едва едва хватает работы своим. Большой процент скрытной безработицы. Ничего привлекательного на региональном рынке труда, если речь идет о привлечении россиян – например, наших соседей, мы уже предложить не можем, — считает челябинский политолог и регионовед Тарас Есаков.
— Однако, из соседней Курганской области поступает небольшая трудовая миграция, но четко из населенных пунктов, расположенных не восточнее Шумихи. Исторически так сложилось, что жители Щучьего и Шумихи еще едут в Челябинск при отсутствии работы дома, а все прочее Зауралье ориентируется на Тюмень и Екатеринбург. Если говорить конкретнее, то по сравнению с Курганом в Челябинске можно получать в полтора раза больше, а в Екатеринбурге – в два. Даже если мы берем в учет стоимость аренды жилья – делаем вывод, что в Екатеринбург ехать выгоднее, да там и работы больше. Что же касается жителей Оренбуржья, то они, насколько лично мне известно, при проблемах с работой ориентируются больше на Самарскую область. Жители Республики Башкортостан к нам иногда едут, но обычно при наличии здесь родственников. Таким образом, делаем вывод, что трудовые ресурсы от нас оттягивают Екатеринбург и еще отчасти Тюмень. Челябинская область же вошла в экономике в «режим заваливания» примерно пятнадцать лет назад во время кризиса 2008–2009 гг., из которого не может выбраться. Как исправить ситуацию? У нас ведь так и не получилось создать «кризисные точки роста», помогут лишь те самые двадцать мирных и спокойных лет, о которых мечтал еще российский премьер Петр Столыпин. Кроме оборонки и еще нескольких сфер, где сработало пресловутое импортозамещение, работодателям и наемным работникам приходится просто-напросто выживать, — констатирует Тарас Есаков.
К нашему разговору присоединился челябинский краевед Юрий Эльберт:
— Я не проводил специальных социологических исследований, могу просто поделиться впечатлениями. Первое сугубо личное наблюдение, про миграцию из Казахстана. В Челябинск стремятся далеко не все. Как впрочем и в Курган. Русскоговорящий северо-восточный Казахстан ориентирован на крупные центры Сибири – Омск, Новосибирск, Томск, Тюмень, Красноярск, Екатеринбург, а также на северные вахты. Западный Казахстан логистически и экономически больше связан с Уфой и Оренбургом, а также городами на Волге. А также с вахтой — тем более там, где проходят газопроводы. Южный Казахстан? Не знаю, может быть на Турцию или ОАЭ. Ближайший к Челябинску областной центр – Костанай. Не самое оживленное место. Оттуда едут студенты, впрочем в Костанае имеется филиал ЧелГУ. Кстати, для казахских студентов в России есть определенное препятствие: им нужно сдавать и наш ЕГЭ, и казахский аналог, а содержание предметов истории и литературы, как вы догадываетесь, разное… Сейчас конечно существует и обратный поток, но он видимо направлен преимущественно в сторону Астаны и иных крупных городов. В Караганды или Риддер никто не хочет почему-то… Кыргызстан, как я знаю, поставляет нам немалое количество студентов, а не только торговцев, в челябинских вузах для киргизских студентов есть специальные программы. Есть и для африканцев. А вот про поддержку таджикских студентов я, увы, не слыхал пока…
Что касается миграции коренных челябинцев из города… Может быть сам я уже немолод, но мне кажется, что основные потоки «в Москву! в Москву!» (в Питер! в Сочи! хоть в Екатеринбург!) миновали в 00-х и 10-х. Тем более в Европу. Кто хотел – уехал. Я люблю Челябинск, город своего детства. Пока он остается миллионником, в нем всегда будет работа, и всегда будет какая-то «движуха»: театры, университеты, СМИ. Рядом «уральская столица» Екатеринбург, куда можно за пару часов долелеть на автомобиле (а еще обещают построить высокоскоростную магистраль). И до Москвы – пару часов лета. Какой-то провинциальной оторванности от мира я не чувствую. Но если бы вдруг пришлось переезжать… В нашем относительно южном, степном городе не хватает тайги и широкой реки. Пермь? Красноярск? Сургут? Не думаю, что это популярные направления миграции, — рассказал о своем взгляде на проблему Юрий Эльберт.
В последние годы в Челябинскую область приезжает все больше иностранных трудовых мигрантов. К примеру, в 2022 году в Челябинскую область въехало на 27% больше иностранных граждан чем годом ранее. Только по официальным данным в регионе работают 127 085 человек, относящихся к данной категории. Таким образом, это один из ключевых факторов, влияющий на южноуральский рынок труда — особенно если учесть высокий процент натурализации иностранных граждан (получения ими российского гражданства).
Одним из главных плюсов приезда иностранных трудовых мигрантов является увеличение числа работников на рынке труда. Это позволяет работодателям найти дополнительные ресурсы для развития своего бизнеса. Кроме того, мигранты часто работают на тяжелых и низкооплачиваемых работах, которые не привлекают местных жителей. Однако, их приезд имеет и свои неоспоримые минусы. Одним из них является угроза безопасности. Некоторые мигранты могут быть связаны с криминальными группировками и преступлениями. Кроме того, приезжие могут нарушать законодательство, что может привести к конфликтам с местными жителями. Еще одним минусом является угроза здоровью и общественной безопасности. Многие мигранты не проходят медицинский контроль, что может привести к распространению инфекционных заболеваний. К слову, в Челябинске недавно чуть не случилась огромная вспышка гепатита из-за антисанитарии в кафе «Дархан» — причем, после санитарной проверки нарушения техники безопасности при приготовлении пищи не были устранены.
О влиянии миграции из ближнего зарубежья на строительную отрасль Челябинской области и региональный рынок труда в целом рассказывает политолог Тарас Есаков:
— Когда в 2022 году началась новая волна российского кризиса, то заместить выпадающие из-за него налоги была призвана «большая стройка». Разумеется, эффект тут временный. Более того, если застройщики налоги заплатят, но инфраструктура будет простаивать, то это уже будет означать экономическую депрессию. При этом, умалчивалась и тема миграции, логично присутствующая в строительной сфере. Проблему усиливает то, что менее разборчивыми стали наши земляки, сдающие в аренду квартиры. Поэтому, если на стройку легально идет работать приезжий из Средней Азии, то он чаще теперь везет сюда свою семью. В результате в некоторых дворах могут элементарно не говорить по-русски. Это непривычное обстоятельство местных жителей не может не раздражать. Если многие наши земляки уезжают из нашего региона, то мигрантов из Средней Азии у нас многое устраивает, -отмечает эксперт.
— Более того, приезжие склонны, в ряде случаев, не только устраивать жить привычным образом в другой стране, но и иногда – вести себя здесь значительно хуже, чем дома. Так, например, лично я до сих пор вспоминаю случай, когда молодой человек из Средней Азии пытался знакомиться в маршрутке с десятилетней девочкой, заигрывая с ней, как с взрослой девушкой. Называл принцессой, говорил: «какая ты красивая!», руками нет, не трогал – формально все было в рамках закона, ибо в России нет жесткого прямого запрета на общение постороннего взрослого с ребенком. Однако, давайте задумаемся, а стал ли бы так себя вести этот взрослый парень в своей стране? Я полагаю, что побоялся бы. Как же нам интегрировать приезжих без угроз безопасности? Если честно, то я бы предпочел, чтобы самые естественно интегрируемые, наиболее приличные люди и востребованные работники, сами интегрировались – как это и происходит в случае с адекватными людьми любой национальности, а все остальные – даже поработав на той же стройке, уезжали. извините меня, конечно же, но в той же Турции есть на мигрантов квоты по регионам, так не пора и нам этот момент ужесточить, чтобы рабочие места получали преимущественно российские безработные. А мигрантов, может быть, нужно брать на работу, лишь тогда, когда из числа своих граждан желающих работать не нашлось?! Да, очень может быть, что пострадают интересы тех же застройщиков, но они все равно пострадают, когда строительный пузырь, давший в первое время приток налогов, лопнет. Впереди нас ждет очередная волна экономического кризиса, связанная с переходом мира к «зелёной экономике», — то есть, проще говоря, с вытеснением нефти и газа из топливно-энергетического комплекса, что для нас будет весьма болезненно. Возможно, что требуются и дополнительные законодательные инициативы для защиты интересов наших сограждан на рынке труда, а в особенности молодежи. Если где-то слышно, например, про вымогательства в школе со стороны мигрантов, а в другом месте – про возможные проявления педофилии, то это значит, что нужны немедленная проверка, а при подтверждении фактов — предельная жесткость, вместо принципа «понять, простить, а наказание смягчить», что до сих пор много где имеет место быть. Закон и порядок – вот единственный подходящий принцип в сочетании с принципом неотвратимости наказания. Только так. И никак не иначе, — обозначил свою принципиальную позицию Тарас Есаков.
В 2022 году Челябинскую область с целью трудоустройства в других регионах РФ покинуло 19,4 тысячи человек. Среди уезжающих с Южного Урала выше доля людей в возрасте до 45 лет. Также известно, что чаще всего уезжают мужчины:
— Челябинскую область чаще всего покидают коренные жители. Как правило это люди, стремящиеся найти себя в жизни и зарабатывать выше челябинских региональных стандартов. Уезжают менеджеры и высококвалифицированные специалисты,в том числе программисты. А теперь уже – учителя и врачи. Меньше отток инженеров, вот они смогли вырвать себе достойные зарплаты. Ну и, касательно рабочих специальностей, тут у нас традиционная миграция на север, в том числе посредством вахтовой работы, популярной в нашем регионе. Резюмирую – если смотреть объективно, а не стараться замалчивать проблему, то эффект замещения коренных жителей мигрантами пока не реализовался в полной мере (по сравнению, например, с наиболее депрессивными регионами центральной России), но обозначился в качестве угрозы, — заявил политолог Тарас Есаков.
В конце нашей беседы с экспертом мы не могли не коснуться мер по усилению миграционного контроля, которые власти регионов УрФО предприняли по поручению секретаря Совбеза РФ Николая Патрушева, который посетил федеральный округ в феврале 2023 года:
— Меры по усилению миграционного контроля на уровне Челябинской области, если говорить предельно честно, можно оценить как демонстративные и формальные — если вспомнить серию низкорезультативных рейдов по депортации нелегальных мигрантов. При этом, по сравнению с более северными регионами УрФО, у нас сложилась специфическая и реально напряженная ситуация. Регион исторически многонациональный, а еще и приграничный. Поэтому у нас сочетаются два типа отношений к национальному вопросу: имеет место общественная установка, что «не важно кто какой национальности – был бы человек хороший!», это отчасти расслабляет приезжих и способствует обустройству диаспорной жизни «для своих» и почти за каждого «своего» диаспора заступается, что бы он не натворил; при любом возможном конфликте обязательно вспоминается и национальность «противоположной стороны», потому как в деструктивном поведении этнические особенности имеются, особенно взрывной и готовой к ответной реакции является молодежная среда, в которой тоже весьма так принято заступаться за земляков, а уж за друзей – тем более.
Что со всем этим делать? Помнить всем и каждому, что коренные жители, что называется, на своей земле, поэтому это приезжим придется встраиваться и подстраиваться. А еще работающими инструментами тут являются противодействие коррупции в сфере взаимодействия с диаспорами и автоматическая работа закона. Размечтался, да? А иначе с каждым годом ситуация будет все хуже, вплоть до известного «эффекта Кондопоги», когда народ разбирается с проблемой сам. Поэтому с формирующейся волей большинства, так или иначе, но придется считаться. Тему миграции не замолчать, ее следует открыто обсуждать с привлечением общественности и СМИ. И не только лишь обсуждать – действовать. Причем, не от акции к акции после очередного преступления, а в четком соответствии с законом. Например, пользуясь случаем, я присоединяюсь к требованиям комплексной проверки ситуации в Уральском региональном колледже, где учился, с перспективой стать полицейским, убийца парня-старшеклассника, получивший российское гражданство и чувствующий себя «хозяином жизни» в этом учебном заведении. Кстати, это становится все заметнее, в сфере защиты от напряженности со стороны мигрантов есть четкий общественный запрос, который будет усиливаться. Это значит, что проблемы придется решать, а теперь уже, после случившихся моментов обострения ситуации, еще и жестко, — подытожил Есаков.
